Недавно стало известно, что Казахстан предложил разместить на своей территории запасы обогащенного урана Ирана – чтобы способствовать заключению возможного мирного соглашения между Тегераном и Вашингтоном. Если Тегеран примет это предложение, его запасы раадиоактивного материала будут храниться на территории Ульбинского металлургического завода в Усть-Каменогорске на северо-востоке страны. И это будет не первый случай, когда это казахстанское предприятие, созданное в советскую эпоху, участвует в передаче ядерных материалов высокой стратегической важности. Радио Свобода рассказывает историю, которая произошла на Ульбинском заводе 30 лет назад: тогда, после распада СССР, США получили от руководства предприятия крупную партию оружейного урана и вывезли его из Казахстана в США. В 1993 году Энди Вебер, молодой американский дипломат, начинавший работу в недавно ставшем независимым Казахстане, получил неожиданное предложение от Виталия Метте, директора металлургического завода в северо-восточном городе Усть-Каменогорск. В Казахстане его сегодня называют Оскемен. Метте предложил продать то, что, по его словам, представляло собой 600 килограммов высокообогащенного урана – количества, достаточного для производства десятков ядерных боеголовок. Как утверждал промышленник, этот уран лежал без использования на его предприятии с 1981 года, когда был закрыт советский проект по созданию атомных подводных лодок. По всей видимости, Москва просто забыла об уране, предназначенном для топлива ударных подлодок, а Кремль уже не имел юрисдикции над заводом после того, как Казахстан получил независимость. Поскольку иранские агенты в то время активно искали по всей Центральной Азии произведенные в СССР ядерные материалы, чтобы разрабатывать собственное ядерное оружие, Вебер немедленно сообщил о предложении Метте в Вашингтон. Представители Белого дома подняли вопрос о предполагаемом наличии этого урана перед первым президентом Казахстана Нурсултаном Назарбаевым. Тот не возражал против возможного вывоза Соединенными Штатами опасного материала: в годы советских ядерных испытаний уран и другие радиоактивные вещества стал причиной загрязнения значительных территорий Казахстана. Вебер и направленный из США в Казахстан эксперт по ядерным вопросам отправились в Усть-Каменогорск. Их провели в здание на территории Ульбинского металлургического завода, где хранились контейнеры с металлическими стержнями. Как вспоминают участники сделки, оно было закрытое на старомодный навесной замок. Высокообогащенный уран внешне напоминает сталь, но отличается чрезвычайно высокой плотностью. Кусок такого материала размером с брусок мыла весит около трех килограммов. Вебер вспоминал, как один из рабочих Ульбинского завода провел напильником по одному из урановых стержней, и тот заискрился, словно фейерверк. "У меня буквально загорелись глаза, потому что я держал в руках этот кусок металла, – рассказывал Вебер впоследствии. – Я понимал, что это материал для ядерной бомбы". Анализы подтвердили, что материал на 90% состоит из изотопа уран-235, и эта новость обрушилась на Вашингтон "как тонна кирпичей". В начале октября 1994 года в Усть-Каменогорск прибыла группа из 31 американского специалиста и техника для проведения секретной операции по упаковке и вывозу урана. Так началась операция "Сапфир" (Project Sapphire). Почти месяц, пока погода в Казахстане ухудшалась и наступали холода, команда работала в условиях строжайшей секретности. Они упаковывали 581 килограмм урана в 448 металлических бочек, заполненных пеноматериалом, для последующей транспортировки воздушным путем за пределы Казахстана. У экспертов были опасения относительно того, что Иран мог попытаться приобрести "бесхозный" уран. И они подтвердились после обнаружения на заводе ящиков с бериллием, которые были готовы к отправке в Тегеран, но так и не были отправлены. Этот металл также может использоваться как компонент ядерных боеголовок. К 18 ноября упаковка была завершена, и три американских транспортных самолета поднялись в воздух, вывозя из Казахстанаа сам ядерный материал и команду специалистов, занимавшихся его упаковкой. В секретном отчете отмечалось, что операция "Сапфир" в целом прошла успешно, хотя не обошлось без инцидентов, оставивших неприятный осадок у обеих сторон. В частности один из работников завода был охарактеризован как "особенно враждебно настроенный" по отношению к американцам. Еще один из членов американской команды, имевший проблемы со здоровьем, злоупотреблял алкоголем до такой степени, что устроил беспорядок в своем номере, испачкав его рвотными массами, мочой и фекалиями. После этого он оставил уборку гостиничному персоналу. После прибытия в Соединенные Штаты материал был перевезен на объект в штате Теннесси для "хранения и последующего использования либо утилизации". Считается, что Казахстан получил за этот уран десятки миллионов долларов, однако точная сумма никогда официально не подтверждалась. Виталий Метте, директор завода, который инициировал сделку, в октябре 1994 года был назначен заместителем премьер-министра Казахстана.

Документальный сериал по мотивам книги Александра Баунова "Конец режима: как закончились три европейские диктатуры" о падении автократических режимов в Испании, Португалии и Греции в XX веке вышел на канале Настоящее Время. Как говорит автор, его книга "написана жителем автократии для других жителей автократии".

Его подвергали карусельным арестам

Информационный дайджест «Время Свободы с Андреем Шароградским». Вторник, 23 июня 01:01 Украина может ужесточить подход к переговорам с Россией. США призывают к их немедленному началу 06:16 Владимир Путин называет удары украинских беспилотников по объектам ТЭК России «попыткой раскачать общество» 07:55 Российские войска продолжают штурм Константиновки в Донбассе 11:00 Облавы на мужчин в Пензе как возможная подготовка к мобилизации в России 16:51 США и Иран договорились о прямом канале связи для ситуаций, требующих срочного решения 19:08 «Черный понедельник» на московской бирже 24:07 Маша Слоним о репрессиях во времена Брежнева и при Путине

Информационный дайджест «Время Свободы с Андреем Шароградским». Вторник, 23 июня 01:01 Украина может ужесточить подход к переговорам с Россией. США призывают к их немедленному началу 06:16 Владимир Путин называет удары украинских беспилотников по объектам ТЭК России «попыткой раскачать общество» 07:55 Российские войска продолжают штурм Константиновки в Донбассе 11:00 Облавы на мужчин в Пензе как возможная подготовка к мобилизации в России 16:51 США и Иран договорились о прямом канале связи для ситуаций, требующих срочного решения 19:08 «Черный понедельник» на московской бирже 24:07 Маша Слоним о репрессиях во времена Брежнева и при Путине

Это уже десятая организация в списке Минюста

С чем связан его арест, неизвестно

Президент самопровозглашённой республики стал советником Путина

В Базеле, на берегу Рейна, на стыке границ Швейцарии, Франции и Германии, завершилась международная ярмарка современного искусства Art Basel. Она собрала более 290 галерей, около 4000 художников и десятки тысяч посетителей. В ярмарке Volta, спутнике Art Basel, участвовали 78 галерей из 26 стран. Среди участников – современные художники из Украины, представленные галереей Rukh Art Hub, и из Молдовы, представленные Guelman und Unbekannt. Радио Свобода поговорило с молдавскими художниками и галеристом Маратом Гельманом. Цветовые ряды Михаила Цэруша– Ваши работы часто строятся на цвете, ритме, геометрии, внутренней музыкальности композиции. Что для вас первично – цвет как эмоция или структура как мысль? – Моим неофициальным учителем в Петербурге был Владимир Стерлигов, ученик Казимира Малевича. Так что я иду от этой формовой традиции. Помимо этого, мы осваивали цветовые теории Сезанна, импрессионистов и русского художника Михаила Матюшина, который был близок к Малевичу и кубофутуристам в начале прошлого века. Они изучали состояния света, цвета, звука, формы при расширенном смотрении. Делали опыты и выводили формулы. Их цветовые таблицы изданы и изучаются художниками. В плане цвета я молдавский румын, ориентировался на румынскую и молдавскую традицию в живописи и цвете. Когда сталкиваешься с проблемами формы, понимаешь, как это сложно и что надо бы, если можешь, проблемы формы и цвета объединять. Мне цвет всегда был интересен, в последнее время я больше увлечен поиском цветовых рядов. Это подталкивает к новым открытиям. – В вашем художественном языке можно почувствовать связь с европейским модернизмом и одновременно с местной культурной памятью. Как вы сами описали бы эту точку пересечения? – Я считаю, что каждый художник заведомо является пленником своего происхождения. В каждом человеке интуитивно и подсознательно запечатлено то, что происходило в том месте, где он родился и вырос. Мне всегда была интересна румынская школа живописи, начиная с фресок внутри церквей и на их наружных стенах. Древняя византийская традиция очень сильна и в Румынии, думаю, что она, может быть, даже сильнее, чем классическая румынская живопись. Я ориентировался на румынских художников, которые изучали эти проблемы – пластические, цветовые – и делали выводы. Убежден, что Молдову нельзя рассматривать отдельно от румынской культурной традиции. – Откуда вы приехали в Базель? – Из Кишинева. Я живу в Молдове последние пять лет. Там у меня мастерская, я член Союза художников Молдовы. В Петербурге я тоже являюсь членом Союза художников, к сожалению, там сейчас регрессивная атмосфера. Многие годы я летом приезжал на четыре-пять месяцев в Кишинев, а зимой возвращался в Петербург. В Петербурге длительное время была сильна традиция неофициального искусства. Одновременно власть держала андеграундных художников под колпаком, но из Петербурга очень трудно психологически выбраться. Я все-таки уехал. – Повлияло ли на ваш переезд вторжение России в Украину 24 февраля 2022 года? – Я скептик. Для меня это не было сюрпризом. Российские правители много веков ведут такую политику. А то, что они напали на своих вековых соседей украинцев и сейчас они друг друга уничтожают, это кошмар. – А что может их примирить? Что поможет людям залечить раны? – Россия всегда зависела в первую очередь от правителей, а не от людей. Так получилось, что там теперь много покорных. Немногие непокорные в основном уехали на Запад. Сто лет назад после революции была большая волна эмиграции, сейчас снова. Российская власть жестоко расправляется с нелояльными. Так же поступала и советская. А у украинцев есть национальное самосознание. Его хотят уничтожить, но не получится: украинцы – несдающийся народ. Естественно, хотелось бы, чтобы страны вернулись к своим международно признанным границам. Возможно, когда-нибудь это получится и время залечит раны. – Если говорить о современном искусстве Молдовы как о самостоятельной художественной территории, что оно может дать международному зрителю? – Чтобы дать, надо иметь. Социалистическая Молдавия была небольшой республикой, в культурном плане в советское время отторгнутой от Румынии. Это была большая трагедия, потому что многие люди культуры или уехали в Румынию, где их ждал местный ГУЛАГ, или оказались в Сибири. Территорию зачистили и стали вводить русскоязычную культуру, из чего и сформировалась современная молдавская культура. Лучшие её представители получили образование в Бухаресте. Михаил Греку, Лазарь Дубиновский, Ада Зевина и другие вернулись в Молдавию с другой школой, но были вынуждены до поры подчиняться официальному стилю. Во время оттепели в 1960-е молдавское искусство освободилось, были другие тенденции, пока не пришли новые советские шефы. Вокруг Греку было много художников. Зевина ориентировала своих учеников на французское искусство. Когда я учился, делал, что хотел, к нам поступали румынские журналы по искусству. Меня не преследовали, потому что у меня не было открытой антисоветской деятельности, но и не выставляли в Кишиневе, говорили – езжай в Ленинград. А у кого было антисоветское – многие плохо кончили. Многие эмигрировали, некоторые исчезали. И только когда развалился Советский Союз, появилась возможность работать по-новому. – Что зритель в Швейцарии может понять про молдавское искусство? – У нас в Молдове сложился довольно хороший уровень изобразительного искусства, невзирая на сложные времена. Я считаю, что у южных людей другая чувствительность, с другими влияниями, но все же мы принадлежим западной культуре. И есть много молдавских художников, чьи поиски могут быть вписаны в западный художественный контекст. Обитаемый пейзаж Виктора Гуцу– В ваших работах человеческая фигура часто кажется частью более широкого, почти метафизического пространства. Это одиночество человека или попытка найти гармонию с миром? – Попытка найти гармонию с миром. – Как вы чувствуете связь между природой, телесностью и памятью? Можно ли сказать, что пейзаж у вас становится формой внутреннего портрета? – Да, у меня нет чистых пейзажей. А есть пейзаж как место обитания человека. В работах серии, представленной на этой выставке, нет ни одного предмета, сделанного руками человека. Я хочу понять, что человек делал до того, как начал изобретать. – Что происходит с вашим художественным языком, когда работы оказываются не в Кишинёве, а на международной ярмарке в Базеле: меняется ли их звучание? – Для меня любая выставка – это попытка понять, что делать дальше. Кто ты – не в мастерской, где ты один, а среди тысяч таких же? Поэтому мне важно участвовать в таких событиях, чтобы понять себя. – Что зрители могут узнать о Молдове на выставке? – Я не могу смотреть глазами других людей, думаю, главное, сохранить свой колорит. Тудор Збырня: неконкретная объективность– В ваших работах часто ощущается напряжение между архаикой, памятью и современностью. Что для вас сегодня значит молдавская идентичность в искусстве: это тема, материал, интонация или внутренняя оптика? – Скорее всего, это внутренняя оптика. Мой взгляд обращен внутрь себя с целью почувствовать и выразить именно настоящее время. А связь с прошлым в моей живописи проходит через архетипические элементы: это не конкретная реальность, но в то же время объективная. – Что важнее показать международной публике в Базеле: уникальность молдавского опыта или его включённость в европейский контекст? – На мой взгляд, важно показать свой индивидуальный путь в контексте европейского искусства. Мы идем к универсальной культуре через индивидуальное мироощущение. Художник становится индивидуальностью, когда говорит об универсальном на языке, свойственном именно ему. Это возможно, если он находит своё внутреннее "я". Это очень непросто. Мы принадлежим румынской культуре, и это дает ощущение глубины: где-то еще глубже встречаются все большие культуры и религии. Семена и ростки Татьяны Фёдоровой-Лефтер– В ваших проектах важны память, архив, личная и коллективная история. Где для вас проходит граница между художественным высказыванием и документом? – Границу нащупать сложно. Я начинаю с персональной памяти и потом постепенно формирую другой нарратив, который рассматривает тему шире и отвечает на разные вопросы, и где участвуют уже и личная память, и коллективная. Темы, которыми я занимаюсь, касаются не только меня, а пространства, в котором мы родились, выросли, живем. Часто я связываю свою идентичность с растениями, вижу эту связь, укорененность и раскрываю это по-своему в зависимости от актуальных событий. Пересматриваю прошлое от детских воспоминаний до исторических событий, реконструирую его, чтобы понять свое место в изменчивом пространстве. Перемены внешнего мира побуждают адаптировать свою идентичность и открывать новое в себе, забытое, недооткрытое. Так и в природе бывает – годами, десятилетиями лежит семя, но не проявляется. И вдруг происходят события, и оно раскрывается, и появляются новые формы жизни. – Вы работаете с темами идентичности, миграции, постсоветского опыта, женского голоса. Что сегодня для вас самое болезненное и самое важное в разговоре о Молдове? – Мы переживаем войну в Украине, что тоже мотивирует к переосмыслению собственной идентичности, раскрытию этой темы шире и глубже. После февраля 2022 года мы были в напряженной, депрессивной ситуации. Я пыталась работать с этой травмой, это был абсурд, который было необходимо осмыслить. Вместе с тем я получила возможность заново взглянуть на прошлое, на свое детство и исторические процессы, объяснить себе, что происходит, и о чем я могу говорить как художник. Серия работ, представленная на Volta, называется "Sat-Сад". Она создана в период пандемии. Sat по-румынски означает "деревня". Для меня как художника это некий метафорический сад, где человек может сохранять свою уникальность и находить связь с природой, другими людьми, культурами и самим собой. Фотосерия состоит из архивных материалов, доставшихся мне от отца, Василия Лефтера, и моих собственных фотографий. Мой отец был неизвестным художником, дизайнером, фотографом-любителем. Он рано умер. У меня осталось много его фотографий и живописных работ. Другие снимки сделаны в моём саду в селе, куда я иногда возвращаюсь. Это заброшенное пространство, место, которое я стремлюсь открыть для себя, переосмыслить и обустроить заново. Именно здесь я нашла связь между прошлым и будущим и определила для себя настоящее. Позже стали появляться новые темы. Для меня это первая работа, в которой речь идёт об осмыслении себя как части большого мира. – Ваше искусство часто вовлекает зрителя в размышление, а не просто предлагает готовый образ. Какой реакции вы ждёте от публики здесь, на Volta? – Через мои работы я рассказываю о людях, которые живут в маленькой Молдове, о нашей этнической идентичности, культуре. Одновременно я вижу нас гораздо шире – мы часть большого космоса. Параллели Марата Гельмана– Почему вы решили представить в Базеле именно современное искусство Молдовы и именно этих четырёх художников? – Республика Молдова в этом году впервые официально участвовала в Венецианской биеннале. Павел Брэилэ показал там инсталляцию "В тысячу вторую ночь" – дроны поднимали в воздух ковры. А в Базеле молдавское искусство представили четыре других художника. Михаил Цэруш – важный художник для Молдовы и для наследия русского авангарда. Збырня – художник, директор музея и, наверное, самый европейский персонаж на молдавской художественной сцене. Очень деликатный – художнику ценить других художников непросто. С Витей Гуцу мы познакомились благодаря проекту "Ciль-Соль". Я делал этот проект в период локдауна вместе с украинским галеристом Евгением Карасем на просторах соцсетей. Победившие в конкурсе художники приезжали ко мне в резиденцию в Черногорию. Была там и Нина Мурашкина, она тоже есть на Volta в галерее Rukh Art Hub, и Витя Гуц. А Татьяна Фёдорова-Лефтер представляет концептуальное искусство – для теплой и живописной Молдовы оно скорее редкость. – Вы родились в Молдове – это имеет значение? – Естественно. Я родился в Кишиневе, восстановил по праву рождения гражданство Молдовы, получил внутренний паспорт страны, могу голосовать, и для меня это нечто большее, чем просто паспорт. Осмысливаю новую для себя ситуацию, пытаюсь вернуться в Молдову неформально, активно участвовать в жизни страны, делать конкретные вещи. Прошлой осенью передал Музею искусств Молдовы 9 живописных работ Андрея Сырбу и 65 листов графики Теодора Кирьякова-Суручану, они оба работали в прошлом столетии. Сырбу – один из самых самобытных мастеров современного искусства Молдовы. А Кирьяков-Суручану – художник театра, график, один из ярких представителей сценического и изобразительного искусства первой половины ХХ века. Следующий проект называется Radicant Artists. Он посвящён художникам, родившимся в Молдове в прошлом веке и оказавшим большое влияние на историю современного искусства. Выходцы из Молдовы участвовали в движении дадаистов, в расцвете Парижа как европейской культурной столицы и во многом другом. Я получил предложение от крупного бизнесмена сделать музей. Он мог бы открыться в Кишиневе, Нью-Йорке, Париже или Тель-Авиве, где влияние молдавских художников было значительно. Сейчас ведём исследования, решим к концу года. – Как новый проект на ярмарке Volta в Базеле продолжает или, может, меняет линию вашей галереи после прошлогоднего проекта с искусством, созданным художниками при участии искусственного интеллекта? – У меня в работе несколько параллельных линий. Недавно в Праге прошла выставка "Гельман-еврей". На ней были работы, сделанные с участием ИИ. Опыт директора музея современного искусства "ПЕРММ" (PERMM), который я создал в 2008 году в Перми и руководил им почти пять лет, пригодился за рубежом. Весной Антивоенный комитет России открыл в Брюсселе PermGallery. В городе, где находятся штаб-квартира Евросоюза, офис НАТО и другие международные институции, появилось новое художественное пространство, которое создали выходцы из России, но – не Москва, не Кремль! 23 июня выпускаем книгу и открываем выставку Metarussia в преддверии Брюссельского диалога в Европарламенте. Участвуют двенадцать художников из России, которые живут в эмиграции в разных странах – от Лос-Анджелеса, как Надя Толокно, до Будвы и Берлина, как я. Следующая выставка будет белорусского художника Владимира Цеслера. А потом карикатуристов Второй мировой войны: английская карикатура и Борис Ефимов. Возможно, будут еще и карикатуры Андрея Бильжо. – Сейчас происходит актуализация карикатуры. Тут и теракт в редакции еженедельника Charlie Hebdo, когда в Париже убили 12 человек. 15 июня в Польше убили российского художника-карикатуриста Семёна Скрепецкого. Как вы в такой реальности смотрите на роль искусства и галереи? Где граница между искусством и политикой? – Война – не политика. Война – вопросы жизни и смерти. Так же и искусство – вопросы жизни и смерти. Если до войны мы каким-то образом могли обозначать: здесь искусство, там политика, а это – на границе, то во время войны всё едино. Художников убивают и на фронте. Можно считать, что это был личный фронт Скрепецкого. Важно то, что если война – это коллективное дело, то искусство – индивидуальное. И здесь граница есть. Художники показывают сегодня, что и один в поле воин. И Philippenzo, которого мы первым показывали в Брюсселе, и Скрепецкий – это художники, которые решили участвовать в войне, придумывая и осуществляя свои проекты. Поэтому слова "искусство вне политики" – от лукавого. Я думаю, что искусство, которое не чувствует себя частью жизни, игнорирует её, история тоже проигнорирует.

По словам Путина, военные РФ "поджимают противника на всех участках"

Министр спорта в российской администрации аннексированного Крыма Ольга Торубарова подписала приказ об отмене до 1 сентября всех спортивных соревнований и тренировок для детей. Это произошло на фоне масштабного дефицита топлива на полуострове после украинских ударов. Документом руководителям учерждений поручено прекратить учебно-тренировочные занятия для воспитанников спортивных учреждений младше 18 лет, проведение учебно-тренировочных, спортивно-массовых и физкультурных мероприятий, а также первенств, чемпионатов, кубков и других соревнований. Кроме того "до особого распоряжения" спортивным учреждениям и организациям будет запрещено вывозить атлетов для участия в спортивных мероприятиях за пределами полуострова. "Используйте данные временные меры для методологической, организационной и документальной работы", – написала Торубарова. Она сослалась в том числе на указ назначенного РФ главы аннексированного Крыма Сергея Аксёнова от 22 июня 2026 года. Он приостановил прием и размещение детей в местных лагерях, в том числе в "Артеке". Родители детей сообщают в соцсетях, что те, кто ехал в "Артек" на новую смену, не доехали до Крыма и будут возвращаться домой, а тех, кто уже находился в лагере, оттуда вывозят. Украинские военные в последнее время активизировали удары по полуострову, в частности, постоянным атакам подвергаются нефтяные объекты и ведущие в аннексированный Крым транспортные пути. В результате возник дефицит топлива, а после атаки ВСУ в ночь на 21 июня власти приостановили отпуск бензина как физическим, так и юридическим лицам. В ночь на 23 июня ВСУ вновь массированно атаковали Крым, повреждены нефтебаза, порт "Кавказ" и ТЭЦ в Керчи. Также нарушено транспортное сообщение между Россией и Крымом.

И отказаться от заморозки по линии фронта

Речь идёт о двух северокорейских военных

Удар нанесён по промышленному предприятию

Самое интересное из нашего общего прошлого. Незавершенная история. Незажитые раны. Все еще живые надежды. Могла ли Россия пойти другим путем? Архивный проект. Иван Толстой выбирает из нашего эфира по-прежнему актуальное и оказавшееся вечным.

Кабинет возглавит Синкявичус

25 мая 2026 года Центральный окружной военный суд в Екатеринбурге приговорил 29-летнего военнослужащего российской армии Артема Бучина к пожизненному лишению свободы за двойное убийство. Его признали виновным в изнасиловании и убийстве бывшей жены и ее семилетней дочери от первого брака. Первые 10 лет он проведет в тюрьме, а оставшийся срок будет отбывать в колонии строгого режима. Два года назад он так же изнасиловал и убил случайную прохожую. Из колонии его выпустили, потому что он подписал контракт с Минобороны и ушел на фронт. А потом вернулся. "Небось, неправильно себя повела"28 августа 2022 года Бучин, во версии следствия, встретил на улице 23-летнюю медсестру Татьяну Рекутину, которая спросила у него дорогу. Он решил ее проводить. – Он до этого с женой Катей (бывшая жена Бучина Екатерина Серебренникова) поругался. Ушел под утро со злости. У нее дома в это время оставалась компания друзей. Я тогда еще думала, что, не будь у нее дома гостей, убитой была бы она сама – он ее пытался при всех придушить, и до этого она жаловалась на побои. А так он выместил свою злость на незнакомой девушке, которая совершенно случайно подвернулась под руку, – говорит родственница Серебренниковой Ольга (мы не называем фамилии собеседников из соображений их безопасности – СР). – Катя в итоге даже его виновным не посчитала. Жалела убийцу! Подробности того убийства в поселке Чусовом (население – около 44 тысяч) Пермского края многие помнят до сих пор. – Он сначала задушил ее, потом изнасиловал и после еще добил камнем "чтобы наверняка"! – восклицает Ольга. – На суде он заявил, что его "переклинило" из-за контузии в армии. Еще приплел смерть матери, хотя она умерла за год до этого. И самое ужасное, что не только Катя его оправдывала. Соседи некоторые тоже: "Ну, небось, неправильно себя повела". Хотя к тому времени это было не первое преступление – до удушения медсестры в августе он сидел в колонии за грабеж, только в мае вышел, в августе – новое [преступление]. У нас какое-то странное отношение к жизни человека – Ну вот, можешь довести, не так себя подать, убьют тебя. Ничего не стоит как будто. В феврале 2023 года Бучину присудили 20 лет колонии, хотя прокурор просил для него пожизненный срок. – Он отсидел всего полгода из 20 лет! Завербовался на "СВО" через "Вагнер", там был ранен. Его помиловали и полностью освободили! Еще и денег дали. Он почти сразу с госпиталя приехал в Чусовой. Прибежал к Кате. Как мы ее отговаривали! Не послушала, – говорит Ольга. – День в день с тем убийством, только два года спустя, он все-таки убил ее. И Настеньку не пожалел. В 2023 году, уже после первого убийства, совершенного Бучиным, его жена Екатерина подала на развод. А 28 августа 2024 года бывшие супруги выпивали и поругались. Как говорил позже Бучин, "из-за курения". – Якобы она дала ему пощечину, он разозлился и начал душить ее. Но я так думаю, что как обычно он ей стал предъявлять из-за ревности – это его обычная выдуманная тема для ссор была. На крики прибежала 7-летняя дочь Кати, Настя – ее Артем тоже задушил. Их тела когда нашли, головы были замотаны скотчем. А на похоронах – лица у обеих были фиолетовые, – говорит Ирина, соседка убитой . – В тот день [убийства] наша соседка Елена видела его с младшим сыном (их общему с Екатериной сыну исполнилось три года, имя мальчика родные не хотят публично озвучивать – СР). Мальчик был очень тихий, даже приторможенный. А Бучин очень возбужденный, сказал, что Катя приболела, поэтому сына увозит. Он, как всегда, заказал такси. Как вернулся с "СВО", он деньги просто транжирил – каждый день бытовую технику покупали, катались на такси, почти каждый вечер – пьяные компании. А в день убийства, говорят, он отвез сына к бабушке своей и поехал в сауну. И там куролесил три дня, пока его наконец не задержали. Соседи говорят, что пожизненный срок, назначенный сейчас серийному убийце, их совсем не успокоил. – Я знаю семью Юлии (мать убитой в 2022 году Татьяны Рекутиной – СР), им с отцом – каково было, когда этого убийцу первый раз освободили? Он тут разгуливал у них на глазах – специально издевался. Он не то, что не извинился, он и постановление суда не исполнил – какие 3 миллиона компенсации? Даже 100 тысяч родителям убитой не выплатил. А они его рожу наблюдали. Хотя парни местные пытались его напугать – то из бара выкинут, то не пустят в магазин. Но ему хоть бы что – а им из-за того, что он военный – прилетало, – говорит соседка Ирина. – Ну как вы думаете, не боимся мы после такого? Ему же закон не писан, он как военный под прикрытием государства всех подряд может мочить. А нас, кто возмущался, тем более. Сейчас опять контракт подпишет и придет мстить. Некоторые же из нас против него [на суде] выступали. Теперь боимся, что и нас рядком похоронят, следом за Татьяной, Катериной и Настей. Их же на соседних участках похоронили, 200 метров. "Убийца матери живет рядом, нападает""Жила-была женщина. Всех кормила, за всеми убирала", – примерно так описывают характер и судьбу 48-летней Гутины Мырсановой, матери троих детей из Якутска, ее родные. – 20 лет она вытаскивала своего мужа, полицейского, из запоев, выпроваживала его пьяных коллег и родственников из дома, где они пили прямо на глазах у детей. Растила детей фактически в одиночку, строила дом, записанный на мужа. В итоге этот муж ее отблагодарил – убил жестоко и извращенно. И ему за это ничего! Война смыла всю вину! Сейчас живет по соседству, травит и детей, и родных, которые им помогают, – говорит родственница убитой Амаана. Она до сих пор с ужасом вспоминает подробности той ночи с 7 на 8 января 2024 года. – Баанньа, а по-русски Иван, кошмарил всю семью все 20 лет их жизни с Гутиной. Он бывший полицейский и любые ее жалобы спускались на тормозах его же коллегами. В тот день он квасил с одним таким коллегой, тоже бывшим полицейским. И вечером, и ночью продолжили. Гутина наготовила, а он цеплялся – то не так приготовила, то не так подала. Она каждый раз спускалась со второго этажа, все это выслушивала, – вспоминает Амаана. – В какой-то момент, среди ночи уже, муж позвал ее вниз – младший их 10-летний сын, будто чувствуя что-то, отговаривал ее идти. Она пошла и он начал избивать ее на глазах у своего гостя. Тот даже не вступился. Потом она вернулась наверх, а этот урод поднялся наверх, изнасиловал ее, избил и стащил вниз. Продолжил бить на глазах у второго полицая. Бросил под елкой. Гутина еле-еле, теряя сознание, вызвала полицию и скорую. И они даже приехали! Но Мырсанов убедил их, что это ложный вызов и "все в порядке". Гутина несколько часов умирала от кровоизлияния в мозг на полу под новогодней ёлкой. Смертельным медэксперты назвали" удар в волосистую часть головы: в теменной области огромная гематома – след от смертельного удара твердым тупым предметом". По словам друзей Гутины, дети настолько привыкли к пьяным дебошам отца, что последние несколько лет перестали реагировать. – Они надевали шумоподавляющие наушники, иначе не уснешь. Он каждый день выпивал, а когда выпивал – орал. Поэтому момент, когда он начал убивать жену, дети не слышали. Только наутро поняли, когда увидели мать уже мертвой внизу, – говорит подруга погибшей Далаана. – Младший тогда еще не понял, что мама мертва. Он на цыпочках прокрался на первый этаж, увидел ее лежащей на полу, и быстро вернулся к себе. В гараже в это время Мырсанов решал, что делать дальше. Тело Гутины к тому моменту уже окоченело. Вызвать полицию, по словам родственников убитой, бывшему полицейскому пришлось, потому что в дом стали стучать соседи, которые зашли в гости. – Только к обеду [скорую и полицию] вызвали. Когда Гутину в спецмешок убирали, пришлось положить вместе с покрывалом из натуральной овчины, которое Гутина сшила своими руками. Потому что она на нем лежала, и оно было все в крови. Гутина была вся синяя от побоев. Рот ее был полон крови, – говорит Амаана. – А этот урод дал показания, что в 9 утра он якобы делал ее трупу искусственное дыхание! А она уже окоченела к тому времени! В августе 2024 года Якутский городской суд признал экс-полицейского виновным в побоях, приведших к смерти, и назначил 9 лет колонии строгого режима. Затем Мырсанов подал апелляцию, но Верховный суд Якутии увеличил срок до 10 лет колонии строгого режима. Однако через месяц он подписал контракт с Минобороны и вышел на свободу. – Сначала пытался дезертировать, потом списали по состоянию здоровья. Он не был тяжело ранен, мы так и не поняли, почему его списали. Калек на костылях не списывают, гонят обратно на фронт, а этого – пожалуйста, - возмущается Амаана. – Мы подозреваем, что дал взятку. Иначе никак. Он же здоров. Он вернулся, поселился в соседнем бараке у родного брата и продолжает кошмарить детей. Недавно напал на старшую дочку, ей 16 лет, возвращалась из школы. Еле успела заскочить в дом. Полиция реагирует как обычно: "Приходите, когда убьют". А он ведь опять убьет. У него ноль моральных принципов – пытается отжать у родных детей дом, который Гутина строила в том числе на детские выплаты, маткапитал. И который он на суде публично обещал отдать детям и не претендовать. Сейчас там с младшими, Максимом и Аленой, живет сын Гутины от первого брака, Мичил. Ему уже 29 лет. Он оформил опеку над младшими сестрой и братом. Но этому уроду мало убить их мать, он пытается дальше портить им жизнь. Он держит в страхе всю округу. Продолжает пить и ввязываться в драки. Орет, что "он тут закон". А так как он военнослужащий, все вынуждены обходить его стороной, связываться боятся. Когда уже это все закончится?!

Последней стала Тюменская область

Начались пожары

Разлад между британским премьером Киром Стармером, объявившим 22 июня об уходе в отставку, и его партией обозначился давно, когда лейбористы еще находились в оппозиции. Известна дата, когда разлад этот вышел наружу: 15 ноября 2023 года. В тот день 56 депутатов-лейбористов нарушили партийную дисциплину и проголосовали за предложенную Шотландской национальной партией (SNP) резолюцию, требовавшую немедленного прекращения огня в секторе Газа. С точки зрения Стармера этот подход свидетельствовал о полном непонимании ситуации. Ведь такое перемирие означало бы, что террористы ХАМАС сохранили бы полный контроль над сектором – и политический, и военный – и мало того, могли бы продолжать наносить удары по израильской территории, готовя также обещанное ими повторение массовых убийств мирных израильских граждан. Но депутаты отказались прислушаться к своему лидеру. За это по правилам полагалось наказание – временное лишение провинившихся права голоса. Но их было слишком много – больше 25 процентов от всей численности фракции. Поэтому, оставшись безнаказанными, они поверили в свою силу и независимость от лидера. Авторитету Стармера был нанесен непоправимый ущерб; в каком-то смысле именно тогда его судьба была предрешена. Большому числу членов лейбористской фракции не нравилась не только его "произраильская" позиция и излишнее, как им казалось, рвение в искоренении антисемитизма в партии. Не по душе им были и осторожные, постепенные изменения в партийном руководстве, которые Стармер медленно, но верно осуществлял, избавляясь от радикальных левых, меняя тем самым курс, сдвигая его в сторону центра. Но потом пришло время парламентских выборов. И рядовые члены Лейбористской партии, и депутаты готовы были прикусить языки и терпеть идеологически не симпатичного им лидера, поскольку понимали: именно избавление от токсичного наследия его предшественника, радикально левого Джереми Корбина, дает шанс на победу. А избавление это твердо ассоциировалось у широкой публики с деятельностью Стармера. Объявляя о своей отставке в понедельник, премьер напомнил: шесть лет назад он унаследовал партию-банкрота – и в финансовом, и в политическом, и в моральном смысле. Британцы готовы были голосовать за кого угодно, но только не за догматика-фанатика, готового вывернуть наизнанку страну и общество во имя своих болезненных фантазий. (Образцом государственного строительства и примером для подражания Корбин считал Венесуэлу Уго Чавеса). Прекрасно помню: в то время на всех углах говорили о том, что Лейбористской партии пришел конец, ее уже никогда не будет как сколь либо серьезной политической силы. Вопреки всем этим пророчествам Стармер совершил нечто вроде чуда, сумев за четыре года возродить партию, вернуть ее в русло мейнстримной политики и даже привести к решительной победе на парламентских выборах 2024 года. Да, вне всяких сомнений, то было голосование "от противного" – протест против надоевших всем консерваторов, которые погрязли во внутренних распрях и после 14 лет у власти не были способны сформулировать сколь-нибудь внятную политическую, экономическую или социальную программу. Но при этом избиратели не отдали бы власти лейбористам, если бы не поверили в то, что они вновь стали нормальной партией, которая, может быть, и не даст идеального правительственного курса, но по крайней мере не разрушит страну. Вскоре выяснилось, что внятной программы нет и у нового правительства. Вернее, у Стармера была правильная общая идея: сделать главную ставку на экономический рост, который поможет разрешить или по крайней мере смягчить и все остальные многочисленные проблемы. Что делать с невозможными социальными расходами? Как остановить страшно раздражающую общественное мнение нелегальную иммиграцию? Как спасти национальную систему здравоохранения? Как в новых условиях нарастить оборонные расходы? Для всего этого нужны были большие деньги, и только рост экономики давал некие надежды. Но вот беда: парламентская фракция собственной партии не собиралась позволить правительству свободы действий. Вдобавок была совершена роковая ошибка: борясь за голоса, лейбористы включили в предвыборную программу, причем в качестве важного, громогласно провозглашенного принципа, обещание не повышать подоходный налог, а также НДС и взносы трудящихся в фонд социального страхования. На протестных выборах партия наверняка победила бы и без этого обязательства. А после выборов правительство обнаружило, что дыра в бюджете была гораздо больше, чем предполагалось (около 22 миллиардов фунтов), и ее необходимо было как-то заполнить. И тогда тройной удар был нанесен по предпринимателям: были повышены и собираемый с них специальный налог (так называемый business rate), и выплачиваемые ими взносы соцстрахования за каждое рабочее место. Одновременно резко повысили и минимальную заработную плату. После этого о сколько-нибудь значительном экономическом росте можно было забыть. А отчаявшийся предпринимательский класс возненавидел лейбористов смертельной ненавистью. От бессилия Стармер и его команда стали искать малоэффективные паллиативы: подлатать немножко здесь, добавить немного денег там. Призвать к экономии ресурсов. Нажать на энергетиков и компании водоснабжения, чтобы они уменьшили маржу, сдерживая рост цен для потребителей. При этом иногда премьер проявлял странное отсутствие политического чутья. Гонясь за экономией, он дал согласие на отмену пособий на зимнее отопление для 10 миллионов стариков, заслужив за это в глазах многих репутацию чёрствого, чуть ли не жестокого человека. А когда, увидев резкую реакцию в обществе, Стармер в панике отменил это решение, репутация эта с ним так и осталась, в то время как для многих других он стал еще и посмешищем. Причем экономия была не очень значительной: 1,2 миллиарда фунтов – капля в океане госрасходов. В обществе накапливалась всеобщая усталость от отсутствия решительных действий. И винили во всем, как водится, "главного начальника". Тем временем "заднескамеечники" – рядовые члены лейбористской фракции в парламенте – стали снова демонстрировать силу. Мощным ударом по авторитету Стармера стало голосование по сокращению социальных расходов, выросших в последние годы до абсурдных пределов – свыше 300 миллиардов фунтов в год, что позволяет почти девяти миллионам британцев жить, не особенно бедствуя и даже не пытаясь при этом найти работу. Быть безработным, получается, выгоднее, чем трудиться за минимальное вознаграждение. Между тем непосильное бремя социальных расходов душит экономику, лишает страну возможностей нормально развиваться. Стармер понимал, что эту ситуацию надо срочно менять, но однопартийцы не дали ему даже попытаться. Зачастую дело не доходило до голосования: лидер не хотел очередного публичного унижения и вынужден был отказываться от проведения каких бы то ни было осмысленных реформ. Рядовые лейбористы, судя по всему, даже получали удовольствие от того, что могли связать руки этому идеологически чуждому им "выскочке". Ведь в итоге в отсутствии смысла в политике избиратели винили именно Стармера. Берусь утверждать, что именно в глубоком разрыве между лейбористской массой и лидером – главная причина политического краха Кира Стармера. На что мне могут возразить: а как же насчет его крайне низких личных рейтингов среди населения в целом? Да, действительно он оказался самым непопулярным премьером в истории (минус 66 процентов!). Политологи обвиняют его в том, что он "не понимает свою страну", и в крайне низкой коммуникабельности. Насчет "непонимания" можно поспорить, но с последним трудно не согласиться: Стармер совершенно не телегеничен и не харизматичен, лишен ярко выраженных ораторских способностей, говорит скучно, деревянно, как бюрократ. И с чувством юмора, видимо, не все в порядке у этого занудного трудяги, пытавшегося решать нарастающую лавину проблем путем наращивания продолжительности своего рабочего дня и колоссального числа документов, которые он исхитрялся просматривать за сутки. Получается, что его противоположность – ленивый, ненавидевший работу с документами, но харизматичный и остроумный Борис Джонсон – нравился публике куда больше. И даже почти обанкротившая страну, показавшая верх некомпетентности Лиз Трасс исхитрилась иметь более высокие рейтинги. Да, загадочно сердце избирателя… Кроме всего прочего, Стармер не считает необходимым всегда подыскивать слова, которые понравятся каждой аудитории, а ведь в этом, возможно, и состоит талант политика. Или, как некоторые скажут пренебрежительно, политикана, вне зависимости от того, насколько сказанное соответствует действительности. Кем-кем, а уж политиканом Стармера точно не назовешь. И с каким все-таки неподдельным достоинством он всегда держался, не изменив себе даже в трагический для него момент объявления об отставке. Надо признать: в отличие от Стармера, бывший успешный мэр Манчестера Энди Бернем, наиболее вероятный преемник уходящего премьера, – блестящий коммуникатор и оратор. Он обаятелен, остроумен и телегеничен. К тому же имеет репутацию умеренно левого политика, который, по идее, уйдет от стармеровского центризма и сдвинет партию и страну влево. На это очень надеются рядовые лейбористы, некоторые даже мечтают об отмене тэтчеровских реформ, возвращении к плотному государственному контролю и регулированию, национализациям и движению к какой-то форме социализма. Вроде бы когда-то Бернем что-то подобное провозглашал. А потому лейбористы ждали его, как принца, и теперь собираются короновать на царство. Но за пределами партии общественное мнение вовсе не разделяет этих надежд. В памяти у старшего поколения еще живы воспоминания, как выглядели дотэтчеровские времена, с неубранным мусором на городских улицах, отключениями электричества и бесконечными забастовками. Средний британец вовсе не уверен, что приход нового мессии левых следует праздновать. Согласно опросам, примерно 64 процента британцев ничего или почти ничего не знают о Бернеме, его взглядах и политической программе, которой на данный момент просто нет. Подводя итог: Кир Стармер вовсе не был худшим премьером в истории Великобритании. Но он проиграл в политической игре, поскольку не нашел решений в ситуации, когда у него не было достаточной поддержки ни во фракции, ни в партии, ни среди большинства коллег в кабинете. Ему как лидеру просто перестали верить. Но справится ли с ситуацией идущий ему на смену Энди Бернем? В это нелегко поверить. Да и ни одна другая партия не предлагает реальных рецептов. Андрей Остальский – лондонский журналист и политический комментатор Высказанные в рубрике "Блоги" мнения могут не отражать точку зрения редакции